После продажи КВЖД в 1935 году японцам история русского Харбина не закончилась. Выбирая между репатриацией в советскую Россию и отъездом на запад многие эмигранты (как добровольные так и вынужденные) не нашли для себя другого пути, как остаться в Харбине. Кто-то имел здесь жилье, работу и рассчитывал даже при японцах жить так, как привык за многие годы. Кто-то ненавидел советскую власть и не верил ей, а кто-то просто боялся репрессий.
Жизнь экспатов была не сладкой. Те, кто пытался в Харбине укрыться от советских репрессий, столкнулись с репрессиями японскими. Но после нападения фашистов на Советский Союз все мысли русских харбинцев были с исторической родиной. Многие готовы были на фронте защищать своё потерянное отечество, но не имели такой возможности. А после взятия Берлина советскими войсками в 1945 году в Харбине был самый настоящий праздник, несмотря на сорокатысячный японский гарнизон.
После победы над фашистской Германией Советский Союз сосредоточился на завершении войны с милитаристской Японией. В августе 1945 года началась Манчжурская наступательная операция. Командующий 1-ым Дальневосточным фронтом Маршал Советского Союза К.А.Мерецков позже вспоминал: «Замечу, что серьезное содействие оказали нам русские жители этих городов. Например, в Харбине они наводили наших десантников на вражеские штабы и казармы, захватывали узлы связи, пленных и т. п. В основном это были рабочие и служащие бывшей Китайско-Восточной железной дороги. Благодаря этому нежданно-негаданно для себя оказались внезапно в советском плену некоторые высшие чины Квантунской армии…)
После разгрома японской Квантунской армии русское население Харбина с восторгом встречало советских бойцов, приветствовало их, как своих освободителей. В Харбине состоялись парад и праздничный митинг, на которые были приглашены в качестве гостей все русские жители, включая и бывших белоэмигрантов. На праздник пришли тысячи людей. Все они были арестованы и эшелонами отправлены в лагеря. На этом в истории русского Харбина можно поставить точку.
Но тогда, в 1935-м, до этого было еще далеко. Юдины, Татарниковы и Аполловы попрощались с Харбином и ехали в удобных спальных вагонах к новой жизни на своей исторической родине.
Город Горький
Пришла пора расставаться с родными. Наталье3 Сергеевне было особенно тяжело прощаться с любимым братом Федей. Ведь всю жизнь он был рядом, всегда во всем помогал. Однако, Федору3 Сергеевичу Юдину с семьей назначили Куйбышев (ныне – Самара), а Татарниковых определили в город Горький (сейчас – Нижний Новгород). Успокаивали себя тем, что с назначением повезло: Горький и Куйбышев относительно недалеко друг от друга. Тем более, что впереди ждала служебная квартира и новая работа. Договорились обязательно приехать друг у другу в гости, как только обживутся на новом месте. К тому же, Иван3 Тихонович обещал познакомить свою жену с родственниками, живущими в Горьком, а также свозить её на свою малую родину, в село Обухово. Там все было знакомо и жила многочисленная родня.
В конце июня 1935 года Татарниковы прибыли к месту назначения. Конечно, жизнь в Советском Союзе во многом была непривычной. На улицах не было китайских рикш, и вообще – китайцев. Еда была проще и более однообразной, хотя вполне привычной. Федор3 Сергеевич в Куйбышеве сразу получил назначение заместителем начальника паровозного депо: грамотные кадры профессионалов-железнодорожников тогда очень ценились.
Иван3Тихонович стал работать ревизором несохранных перевозок. Должность была связана с расследованием случаев пропажи грузов, выявлением и устранением их причин. Приходилось много ездить, но для железнодорожников это привычное дело. Наталья3 Сергеевна тоже устроилась на работу. Диплом и полученный в Харбине опыт помогли занять место счетовода (так тогда называли бухгалтера) на станции Горький Московско-Казанской железной дороги. Впрочем, на этой должности она проработала лишь два месяца. Нужно было закончить образование и Наталья3 поступила на радиофакультет Горьковского Индустриального Института им. Жданова. Институт был организован лишь год назад на основе объединения двух нижегородских институтов: механико-машиностроительного и химико-технологического. Наталья3 Сергеевна была зачислена сразу на 3 курс: зачли учебу в Харбинском Политехническом.
Вскоре удалось навестить родных в деревне Обухово. Именно отсюда в далеком уже 1915 году Иван3 Тихонович был призван в действующую армию. Своих родителей Иван3 не застал – уже 10 лет их не было в живых. Зато в Обухово жили родные братья его отца – Федор2 Яковлевич и Степан2 Яковлевич, двоюродные братья и сестры, их дети. На память от той встречи в д.Обухово остался единственный снимок, на котором Наталья3 Сергеевна снята вместе с родственниками, имен которых мы не знаем. На снимке Ната3 (вторая слева во втором ряду) выглядит несколько растерянной. Видимо, родина её мужа оказалась совсем не такой, как это представлялось из далекой Манчжурии.
Впрочем, в городе условия жизни были заметно лучше. Родственники были счастливы вновь обрести навсегда, казалось, потерянного Ивана3 Тихоновича, да еще с женой и двумя детьми. Младший брат Алексей3 Тихонович в это время учился на 4 курсе Горьковского Государственного Университета. Конечно же, он был рад обнять старшего брата, познакомиться с его женой. Подружилась Наталья3 Сергеевна и с семьей сестры Ивана3 Анастасии3 (по мужу – Васюшкиной). Хотя Анастасия3 была старше на целых 11 лет, и у Васюшкиных уже было четверо детей, женщины быстро нашли общий язык и общие интересы. Васюшкины жили в Сормово – это район Горького, где Федор Ефимович работал мастером механосборочного цеха. Но вскоре они переехали в Нижний Тагил Свердловской области.
Иван3 с Натальей3 устраивали свой быт, им были нужны советы по жизненно важным вопросам, включая и те, о которых можно расспросить только самых близких людей. В ответ их расспрашивали о жизни в Харбине, с интересом рассматривали привезенные из Китая фотографии и вещи. Детей – девятилетнюю Татьяну4 и семилетнего Николая4 – Татарниковы определили в школу. Постепенно обжились в предоставленной квартире. Потекла размеренная жизнь. Так прошло два года.
Арест
Глубокой ночью 14 сентября 1937-го в дверь Татарниковых постучали. Это был особенный стук, который ни с чем не перепутаешь. Так может стучать только требовательный и уверенный в себе человек, не допускающий сомнения в своём праве. Обо всём, что было дальше, участники и свидетели событий рассказывать не любили. Даже спустя полвека сын Ивана3 и Натальи3 Татарниковых Николай4 менялся в лице и замыкался при упоминании событий той памятной ночи: слишком велика и тяжела оказалась психологическая травма.
Несколько чужих мужчин по-хозяйски ходили по квартире, деловито открывали шкафы, ящики стола. По очереди брали книги из шкафа и, пролистав, бросали на пол. Искали документы и фотографии, любые фотографии. Ведь фотография – это улика: на ней знакомые обвиняемых, а значит – их тоже можно привлечь по делу. Каждый новый обвиняемый – еще один кирпичик в карьере чекиста. Запомнились растерянно-строгие лица соседей-понятых, которые старались не встречаться ни с кем глазами.
Разбуженные дети были слишком напуганы, чтобы плакать и просто ждали, когда дяди уйдут. Они еще не понимали, что «дяди» уйдут только вместе с родителями.
Еще до рассвета Иван3 Тихонович оказался в камере горьковского управления НКВД. Затем два месяца непрерывных допросов, избиений. Обвинения в работе на японскую, польскую и какие-то еще разведки, бесконечные вопросы о сообщниках. Били пряжкой ремня, не давали сутками спать, ставили на «конвейер», когда один следователь менял другого, и допрос без перерывов продолжался неделю… Иван3 Тихонович был осужден на 10 лет лагерей без права переписки.
Иногда женам арестованных «врагов народа» предлагалось отречься от своих мужей, официально развестись, выступить на собрании с публичным осуждением их «антисоветской» деятельности. Но даже это не позволяло избежать ареста. После ареста мужа Наталья3 Сергеевна осталась практически без поддержки. Практически все знакомые избегали общения с ней. Тревога и неопределённость сковывали сознания, по ночам мерещились шаги. Наконец, 26 октября 1937 г., арестовали и её тоже. Приговор тройки — 10 лет исправительно-трудовых лагерей — последовал только через год, в октябре 1938.
Наталья3 Сергеевна оказалась в Вятском исправительном трудовом лагере. Детей «врагов народа» одиннадцатилетнюю Таню4 и девятилетнего Колю4 Татарниковых отправили в детский дом. Про жизнь в детском доме они потом никогда не рассказывали. Пролить свет на этот отрезок их жизни поможет короткое, чудом сохранившееся письмо, которое в те дни им написала мама Натальи3 Сергеевны, Наталья2 Павловна Юдина. Вот его текст (сохранена орфография оригинала):
«Милые мои детки, вы пишите, что соскучились о маме, папе и бабоньке. Я вам писала из Горького и даже марки посылала, но вы почему то не получили тех писем. Я тоже о вас очень соскучилась. Таничка, ты пишешь, что Количка плохо учиться, ты ему помоги в занятиях. Слушайте руководителей. Все будет хорошо, скоро увидимся. Живу я у тёти Тани, скоро увидимся. Пищите на адрес: г.Горький, Свердловская ул. Дом 47 кв 4 Юдиной. Ты Таничка попроси чтобы руководители написали мне как вы живете. Еще раз Таничка, прошу тебя помоги Количке. Крепко очень крепко целую вас мои родные детки.Бабушка.23/II-38г.»
Очевидно, тётей Таней бабушка называет жену Алексея3 Тихоновича Татарникова, которая тогда действительно жила в Горьком и приходилась детям теткой. Видимо, приехавшие из Харбина Юдины близко сошлись со своими новыми родственниками, если бабушка жила у жены брата своего зятя. Однако «скоро увидеться» со своими внуками ей не пришлось. «Руководители» развели детей по разным детским домам. Чтобы они не общались между собой и быстрее забыли свою бывшую семью. Чтобы легче было воспитать из них настоящих советских людей, сознательных и счастливых строителей коммунизма. А бабушка Наталья Павловна больше не увидится ни с дочкой, ни с внуками и умрет в апреле 1939 года в Алма-Ате.
Старшего брата Натальи3 Сергеевны, Федора3 Сергеевича Юдина (№5 на общем снимке большой семьи) забрали несколькими днями раньше, 31 августа 1937-го, и через полгода расстреляли. А 13 сентября арестовали и его жену Лидию3 Михайловну (№6 на том же снимке). Дети Шурик4 и Ляля4 остались с бабушкой и дедушкой. Затем забрали и дедушку Василия2 Ивановича Аполлова. Его жена Лидия2 Михайловна с двумя детьми переехали в город Юрьевец, где на сохранившиеся с харбинских времен деньги им удалось купить половину дома.
В чем же провинились все эти люди, какое совершили преступление?
«Аресту подлежат все харбинцы»
Через два года после возвращения харбинцев в Советский Союз у Сталина «созрело мнение». На Дальнем Востоке разгоралась японо-китайская война. И, хотя советско-японский конфликт на озере Хасан произойдет еще только через год, опасность японского милитаризма стала реальностью уже летом 37-го. Армию и страну начинают готовить к новым боям на востоке. Японцев нельзя недооценивать: в памяти еще свежи события тридцатилетней давности, когда царская Россия позорно проиграла войну маленькому островному государству. Советская пресса публикует статьи о японском шпионаже.
Сталин решил, что приглашение харбинцам вернуться было ошибкой. Ведь все эти люди долгое время жили в чуждой советскому человеку обстановке, подвергались тлетворному влиянию извне. А значит – на них нельзя полностью положиться, нельзя быть уверенным, что среди них нет японских шпионов. Как известно, даже один законспирированный шпион способен нанести серьезный вред обороноспособности страны. Но выявление шпионов требует времени. Поэтому нарком внутренних дел Ежов получил личный приказ Сталина арестовать ВСЕХ харбинцев.
Операция готовилась ускоренными темпами. 19 сентября 1937 года Ежов направил Сталину проект её проведения:
Текст этого приказа дает ответы на многие вопросы, которые не давали покоя тем, кто шёл по этапу в лагеря, безнадежно ждал весточек от своих арестованных близких. Этот текст заслуживает того, чтобы привести его здесь полностью и прочитать до конца:
Текст приказа из архива МГБ РФ.
Сохранена стилистика документа.
Оперативный приказ народного комиссара внутренних дел Союза ССР № 00593
гор. Москва 20 сентября 1937 г. №00593
Органами НКВД учтено до 25.000 человек, так называемых «харбинцев» (бывшие служащие Китайско-Восточной железной дороги и реэмигранты из Манчжоу-Го), осевших на железнодорожном транспорте и в промышленности Союза.
Учетные агентурно-оперативные материалы показывают, что выехавшие в СССР харбинцы, в подавляющем большинстве, состоят из бывших белых офицеров, полицейских, жандармов, участников различных эмигрантских шпионско-фашистских организаций и т.п. В подавляющем большинстве они являются агентурой японской разведки, которая на протяжении ряда лет направляла их в Советский Союз для террористической, диверсионной и шпионской деятельности. Доказательством этого могут служить также и следственные материалы. Например, на железнодорожном транспорте и промышленности за последний год репрессировано за активную террористическую и диверсионно-шпионскую деятельность до 4.500 харбинцев. Следствие по их делам вскрывает тщательно подготовленную и планомерно выполнявшуюся работу японской разводки по организации на территории Советского Союза диверсионно-шпионских баз из числа харбинцев.
Рассылая при настоящем приказе закрытое письмо о террористической, диверсионной и шпионской деятельности японской агентуры из харбинцев, в целях разгрома насажденных на транспорте и в промышленности СССР шпионских кадров из харбинцев.
ПРИКАЗЫВАЮ:
1. С 1-го октября 1937 г. приступить к широкой операции по ликвидации диверсионно-шпионских и террористических кадров харбинцев на транспорте и в промышленности.
2. Аресту подложат все харбинцы:
а) изобличенные и подозреваемые в террористической, диверсионной, шпионской и вредительской деятельности;
б) бывшие белые, реэмигранты, как эмигрировавшие в годы гражданской войны, так и военнослужащие разных белых формирований;
в) бывшие члены антисоветских политических партий (эсеры, меньшевики и др.); г) участники троцкистских и правых формировании, а также все харбинцы, связанные с деятельностью этих антисоветских формирований;
д) участники разных эмигрантских фашистских организаций («Российский общевоинский союз», «Союз казачьих станица», «Союз мушкетеров», «Желтый Союз», «Черное кольцо», «Христианский союз молодых людей», «Русское студенческое общество», «Братство русской правды», «Трудовая крестьянская партия» и т.п.);
е) служившие в китайской полиции и войсках как до захвата Манчжурии японцами, так и после образования Манчжоу-Го;
ж) служившие в иностранных фирмах, прежде всего японских, а также белогвардейских (фирма ЧУРИНА и друг.);
з) окончившие в Харбине известные курсы «Интернационал», «Славия», «Прага»;
и) владельцы и совладельцы различных предприятий в Харбине (рестораны, гостиницы, гаражи и проч.);
к) нелегально въехавшие в СССР без установленных по закону советских документов;
л) принимавшие китайское подданство, а затем переходившие в советское гражданство;
м) бывшие контрабандисты, уголовники, торговцы опиумом, морфием и т.п.;
н) участники контрреволюционных сектантских группировок.
3. Аресты произвести в две очереди:
а) в первую очередь, арестовать всех харбинцев, работающих в НКВД, служащих в Красной армии, на железнодорожном и водном транспорте, в гражданском и воздушном флоте, на военных заводах, в оборонных цехах всех других заводов, в электросиловом хозяйстве всех промпредприятий, на газовых и нефтеперегонных заводах, в химической промышленности;
б) во вторую очередь — всех остальных харбинцев, работающих в советских учреждениях, совхозах, колхозах и проч.
4. Харбинцев, не подпавших под перечисленные в пункте втором категории, независимо от наличия компрометирующих данных, немедленно удалить из железнодорожного, водного и воздушного транспорта, а также из промышленных предприятий, приняв одновременно меры к недопущению впредь на эти объекты.
5. Следствие по делам арестованных харбинцев развернуть с таким расчетом, чтобы в кратчайший срок полностью разоблачить всех участников диверсионно-шпионских и террористических организаций и групп.
Выявляемую в процессе следствия харбинцев новую сеть шпионов, вредителей и диверсантов — НЕМЕДЛЕННО АРЕСТОВЫВАТЬ.
6. Всех арестованных харбинцев разбить на две категории:
а) к первой категории — отнести всех харбинцев, изобличенных в диверсионно-шпионской, террористической, вредительской и антисоветской деятельности, которые подлежат расстрелу:
б) ко второй категории — всех остальных, менее активных харбинцев, подлежащих заключению в тюрьмы и лагеря, сроком от 8 до 10 лет.
7. На харбинцев, отнесенных в процессе следствия к первой и ко второй категории — ежедекадно составлять альбом (отдельная справка на каждого арестованного), с конкретным изложением следственных и агентурных материалов, определяющих степень виновности арестованных.
Альбом направлять в НКВД СССР на утверждение.
Отнесение арестованных харбинцев к 1-й и 2-й категориям производится на основании агентурных и следственных данных — Народным Комиссаром Внутренних Дел республики — начальником УНКВД, области или края, начальником ДТОГУГБ НКВД совместно с соответствующим прокурором республики, области, края, дороги.
8. После утверждения списков НКВД СССР и прокурором Союза приговор приводить в исполнение — НЕМЕДЛЕННО.
9. Освобождение из тюрем и лагерей ранее осужденных харбинцев, отбывающих наказание за шпионаж, диверсию и вредительство — ПРЕКРАТИТЬ.
На этих лиц представить материалы для рассмотрения на Особом совещании НКВД СССР.
10. Операцию по харбинцам использовать для приобретения, квалифицированной агентуры, приняв меры к недопущению в секретный аппарат двойников.
11. Операцию закончить к 25 декабря 1937 года.
12. В отношении семей репрессируемых харбинцев руководствоваться моим приказом № 00486 от 15 августа 1937 года.
13. О ходе операции доносить мне по телеграфу каждые пять дней (5, 10, 15, 20, 25 и 30 числа каждого месяца).
Народный Комиссар Внутренних Дел СССР —
Генеральный Комиссар Государственной Безопасности
ЕЖОВ
Согласно официальным данным, из Харбина в СССР вернулись 21 343 человека (некоторые источники называют цифру в два раза больше). В любом случае, для НКВД оказалось проще репрессировать их всех, чем вычислять возможных шпионов. Арестовывали не только тех, кто вернулся с КВЖД, но и их знакомых и сослуживцев.
Был определен внесудебный порядок осуждения, так называемой «двойкой» – комиссией, состоящей из Ежова, наркома внутренних дел, и прокурора СССР Вышинского. Были рассмотрены дела 32 тысяч 754 человек. Из них к высшей мере наказания приговорены 21 тысяча 194 человека. Освобождены 5 человек. Остальные получили от 8 до 10 лет лагерей.
Как жить дальше?
Оставшиеся на свободе ничего не знали о своих арестованных родственниках. Часто близкие репрессированных многие месяцы носили им передачи, не зная, что их отец или муж уже расстрелян. На предприятиях и в организациях, где работали репрессированные, проходили общие собрания коллективов, на которых наиболее близкие к ним люди должны были публично отрекаться от «врагов народа», осуждая их за несовершенные преступления. Те, кто уклонялся от таких выступлений, рисковали сами попасть под репрессии. Брат Ивана3 Тихоновича Татарникова Алексей3 (дядя Лёня) оказался практически изгоем в институте, где он учился в то время. Никто не подавал ему руки, избегали общения не только товарищи студенты, но и преподаватели. Он всерьез опасался быть отчисленным с курса.
Примерно в это время в газетах появились объявления о том, что в США умер некий Татарников, который ищет своего брата или других оставшихся в живых родственников в СССР, чтобы передать им права наследства. Видимо Федор3 Антонович действительно смог разбогатеть там, но не оставил после себя детей. Разумеется, никто из родственников не рискнул отозваться на объявление и признать, что у него есть (или – был) родственнинк за границей. В то время такое признание означало бы верную смерть.
Но вдруг, среди всеобщего страха и непонимания появилась добрая весть: в августе 1939 года Наталью3 Сергеевну освободили. Причем, освободили не по амнистии или каким-либо другим основаниям, а «в связи с прекращением дела». Фактически это означало, что государство признает отсутствие вины и, что еще важнее, формально подтверждает отсутствие судимости. Другими словами, у Натальи3 Сергеевны не было ограничений для устройства на работу, не было запрета на проживание в крупных городах, не было «поражения в правах»!
Как можно объяснить это освобождение? Ведь мы помним пункт 9 раздела 6 известного приказа наркома Ежова номер 00593: «Освобождение из тюрем и лагерей ранее осужденных харбинцев, отбывающих наказание за шпионаж, диверсию и вредительство — ПРЕКРАТИТЬ»
Весной 1938 года Сталин решил сместить Ежова с поста наркома внутренних дел. Великую чистку пора было сворачивать, а её главный исполнитель прекрасно подходил на роль козла отпущения. Именно на него была возложена ответственность на все «перегибы и злоупотребления»
В постановлении ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 года утверждалось: «Массовые операции по разгрому и выкорчевыванию вражеских элементов, проведенные НКВД в 1937–1938 годах, при упрощенном ведении следствия и суда не могли не привести к ряду крупнейших недостатков и извращений в работе органов НКВД и прокуратуры… Работники НКВД настолько отвыкли от кропотливой, систематической агентурно-осведомительной работы и так вошли во вкус упрощенного порядка производства дел, что до самого последнего времени возбуждают вопросы о предоставлении им так называемых «лимитов» для производства массовых арестов«. 4 февраля 1940 года Н.И.Ежова расстреляли.
Место наркома внутренних дел занял Л.П.Берия. 26 ноября 1939 года Берия в качестве главы НКВД подписал приказ о порядке осуществления постановления от 17 ноября. Из тюрем освобождались те арестованные, на кого не было других улик, кроме выбитых следователями признаний, от которых они впоследствии отказались. В 1939 году Берия издал ряд приказов о снятии с должностей и преданию суду работников НКВД, виновных в фальсификации уголовных дел. 9 ноября 1939 года появился приказ «О недостатках в следственной работе органов НКВД», предписывавший освободить из-под стражи всех незаконно арестованных и установить строгий контроль за соблюдением уголовно-процессуальных норм.
Согласно справке о реабилитации, которую семья получит в 1958 году, Иван3 Тихонович Татарников провел в лагерях долгих 6 лет и умер 9 марта 1943 года. В свидетельстве о смерти будет указана официальная причина: язва желудка.
Однако, известно, что органам было рекомендовано указывать в документах «среднестатистические» причины смерти заключенных и даже даты смерти часто указывались произвольно. Вполне возможно, что он был расстрелян еще 2 декабря 1937 года, как это указано в книге памяти Нижегородской области. Мы не знаем достоверно, сколько еще прожил Иван Тихонович после ареста. Знаем только, что он не совершал преступлений, в которых его обвиняли.
Пройдут десятилетия, люди даже забудут даже фразеологию той поры: «лишенец», «сын врага народа», «сто первый километр», «поражение в правах»… Но, несмотря на официальную реабилитацию Ивана Тихоновича, его сын и даже внук будут время от времени сталкиваться с разнообразными трудностями и ограничениями, из-за своих родственных связей и осужденным по печально известной 58-й статье…
Оказавшись на свободе в результате «бериевской оттепели» Наталья3 Сергеевна первым делом бросилась искать своих детей. Но в местных органах ничего узнать не удалось. Обращаться «наверх», поднимать шум и привлекать большое внимание к делу было, очевидно, небезопасно. Несчастная мать обивала пороги, обращалась ко всем, кто хоть как-то мог помочь. Был один дальний родственник, занимавший какой-то высокий пост в НКВД. Он долго избегал встреч с Натальей3 Сергеевной, а когда она всё-таки пробилась к нему с просьбой: «ты ведь точно знаешь, где Коля с Таней, просто скажи мне…», он ответил коротко: «С врагами народа дел не имею». Даже по прошествии многих лет Наталья3 Сергеевна не могла простить ему этого.
После бесчисленных поездок по детским домам, все же удалось найти детей и решить вопрос с их возвращением к матери. Однако, после выхода из заключения здоровье Натальи3 Сергеевны серьезно пошатнулось. Восемь месяцев вятских лагерей не прошли даром, сказалось и нервное перенапряжение. Для поправки здоровья удалось устроить ее в санаторий в Кисловодске. А Таню4и Колю4 отвезли на это время в Юрьевец, где их двоюродные братья Шурик4 и Ляля4 жили со своей бабушкой Лидией2 Михайловной Аполловой.
В Кисловодске Наталья Сергеевна старательно выполняла назначения врачей, готовясь воспитывать своих детей и жить дальше. Общалась с другими пациентами, завела знакомства и даже старалась улыбаться. Но, глядя на сделанные в санатории фотографии, трудно поверить, что на них та самая Ната3 Татарникова, которая улыбается нам со снимка 1935 года…
Наталья3 Сергеевна Татарникова. Повторный старт.
Освободившись из лагеря, Наталья3 Сергеевна ощутила пустоту вокруг себя. Мало кто готов был рискнуть своей судьбой, общаясь с бывшей заключенной ГУЛАГа. Но еще страшнее была пустота внутри. За короткий срок были потеряны почти все, кто ее любил и кого она любила. Дорогой и единственный муж, любимый брат, мама… Но удалось вернуть детей, и в жизни вновь появился смысл. Пройдя через тяжёлые испытания, Наталья3 Сергеевна не сдалась и не сломалась. У этой женщины был сильный характер и неиссякаемая жизненная энергия. Оставшись одна с двумя детьми, она сумела не только наладить свою жизнь, но и стать опорой для многих других.
Первым делом надо было закончить образование. Удалось восстановиться в институте. Учиться и воспитывать двоих детей было непросто. А еще нужно было найти средства для жизни. Удалось найти работу по своей будущей специальности. В отдел радиофикации Горьковского Управления Связи студентку четвертого курса взяли на должность инженера. Правда – с приставкой «временно исполняющий обязанности», что позволяло уволить её в любой момент. Однако, на этом месте она проработала до окончания института.
Наконец, в возрасте 34 лет, Наталья3 Сергеевна получила диплом о высшем образовании, в соответствии с которым ей была присвоена квалификация инженера-электрика. Однако в трудовой книжке профессия обозначена как «инженер по радио». Видимо, кадровик не видел разницы между слаботочными и сильноточными цепями. Тем более, что тема диплома была обозначена довольно скромно: «Спецтема». Именно так назывались любые работы, имеющие оборонное значение.
Молодому специалисту нашлась интересная и перспективная работа инженера-исследователя в центральной лаборатории Горьковского автомобильного завода им. Молотова (так тогда назывался ГАЗ). Город Горький вошел в историю развития отечественной и мировой науки благодаря созданной здесь еще в 1918 году Валентином Петровичем Вологдиным радиолаборатории. Позднее лаборатория была переведена в Ленинград, а воспитанные В.П.Вологдиным кадры и серьёзный научный задел достались ГАЗу. И принесли достойные плоды.
Развивая идеи Вологдина, Наталья3 Сергеевна разрабатывала технологию закалки стали токами высокой частоты (ТВЧ). Высокочастотная закалка позволяла резко повысить их твердость и износоустойчивость, сокращая время обработки деталей.
Работать на должности инженера-исследователя Наталья3 Сергеевна начала в марте 1941 года. Через три месяца началась Великая Отечественная война. В условиях военного времени г.Горький стал одним из основных промышленных центров, производившим оружие для фронта. Здесь выпускались самолеты, подводные лодки, стрелковое оружие. Автомобильный завод ГАЗ выпускал танки, включая легкие Т‑60 и средние Т‑34, шасси для установок залпового огня (ныне известны как «Катюша»), и легкие грузовики ГАЗ-АА – «полуторка», доставлявшие в частности хлеб в Ленинград по ледовой дороге Жизни.
ТВЧ-технология пришлась как нельзя кстати. Обработке подвергались важнейшие детали машин. После такой обработки значительно повышалась прочность брони. У Натальи3 Сергеевны было очень много работы. Одновременно с производственным процессом она занималась научными исследованиями. Несколько найденных технических решений защищены свидетельствами об изобретениях. Благодаря проведенным исследованиям удалось сократить время обработки с 30 часов до 40 секунд. Прямо с заводского конвейера танки уходили на фронт.
Фашистская авиация сильно бомбила город и, в особенности, автозавод. Был практически полностью разрушен главный конвейер, люди гибли прямо во время работы, но производство не прекращалось.
Так прошли три тяжелых года. После Сталинградского разгрома и тяжелых боев на Курской дуге фронт покатился на запад. Был освобождён Харьков, где началось восстановления тракторного завода. В 1944 году с целью передачи опыта и налаживания производства Н.С.Татарникова была направлена на Украину. Она переехала туда вместе со своими детьми. Татьяне4 было уже восемнадцать лет, а Николаю4 – шестнадцать.
Сначала Наталья3 Сергеевна получила уже привычную должность инженера-исследователя, однако вскоре стала начальником планово-диспетчерского бюро. Работа требовала глубокого знания производственных связей и опыта руководства. Через два года – новое назначение, мастером в цех точных механик. В обязанности мастера входила не только организация производственного процесса, но и исследовательская работа, совершенствование технологии. В 1949 году она три месяца училась в Ленинграде на курсах повышения квалификации в НИИ ТВЧ, после чего стала старшим мастером термического цеха. На Харьковском тракторном Наталья3 Сергеевна проработала до мая 1954 года. За это время дети успели получить высшее образование в харьковских ВУЗах. Татьяна4 стала врачом, Николай4 – строителем. Оба уехали из Харькова, по распределению (так тогда называли назначение места работы, которое было обязательным для всех выпускников высших учебных заведений СССР).
С отъездом детей Наталья3 Сергеевна стала чувствовать себя одиноко в Харькове. Она уволилась с тракторного и вернулась в Горький, где жили Алексей3 Тихонович (дядя Лёня) с женой, и устроилась преподавателем радиотехники в Горьковском Электротехническом Техникуме. Позже стала там председателем предметных комиссий, где и проработала до выхода на пенсию в 1962 году. Но, и находясь на заслуженном отдыхе, она продолжала консультировать студентов, поддерживала тесную связь с техникумом.
Сегодня, в век интернета, мобильной связи и онлайн-сервисов нам трудно представить образ жизни наших предков в те недалёкие времена. Казалось бы, простая задача – договориться о встрече – превращалась в занимательный квест! Понять это помогут выдержки из письма Натальи Сергеевны, адресованного семье своего сына во Всеволожск, которое привожу здесь с незначительными сокращениями.
«4/V-68г. Старая Русса.
Здравствуйте, дорогие! Сегодня приобрела билет. Выезжаю на автобусе 11/V в 14:30, в Ленинград приеду около половины девятого вечера. Еду вместе с соседкой по палате, которая живет недалеко от Финляндского вокзала. Её почтовый адрес ул. Комсомола д.23\25 кв. 23 (напротив тюрьмы). С ней мы выйдем на остановке автобуса около станции метро «Парк Победы», на метро доедем до Финляндского вокзала. На выходе из метро будем в промежутке от 20:30 до 21:00. Если ты сможешь меня встретить, то будь в это время на выходе их метро «Финляндский вокзал». Если тебя не будет, то я на Всеволожск ночью не поеду, а останусь ночевать у Веры Евграфовны, а утром буду добираться к вас на электричке. Иного ничего не придумаешь. Звонить тебе на работу бессмысленно, так как тебя не бывает на месте, а звонить Гале – придется ждать пока она приедет на работу, но не хочется долго обременять чужих людей. От Веры Евграфовны я думаю уйти не позднее 10-ти часов утра. На говорит, что это очень недалеко от Финдяндского вокзала и даже обещает меня проводить. Вот, смотри, Коля, устроит это тебя или нет? Если сможешь, то зайди к ней за мной по указанному адресу. Конечно, хорошо бы, если бы ты встретил меня, но я думаю, что с работы ты уйти не сможешь.»
Наталья Сергеевна всегда принимала активное участие судьбе своих детей, поддерживала отношения с родственниками, которых судьба разбросала по разным концам страны. Студенты электротехнического техникума отзывались о ней с благодарностью и теплотой. Даже спустя годы после окончания курса поздравляли Наталью3 Сергеевну с праздниками, приглашали ее на свои встречи.
Со временем появилась дача с яблонями и кустами смородины в пригороде Горького. Сын Николай4 женился в 1954 г. Появились внуки, которых привозили к бабушке Наташе на лето. А когда наконец вышла замуж дочь Татьяна4, Наталья3 Сергеевна переехала вслед за ней в Киев. Там она и скончалась в сентябре 1968 года. Ей был всего лишь 61 год.